Аудиогид по цистерне Базилика,
пять остановок, бесплатно.

Найдите на углу площади одинокий потрёпанный столб из светлого мрамора: он стоит в углублённой яме, обнесённой стенками, а прямо за ним высится башня из грубого камня. Выглядит он неказисто. Но тысячу лет именно от этой точки вся Восточная Римская империя отмеряла свои дороги.

Это всё, что осталось от Милиона. Первый его вариант поставил Септимий Север в третьем веке, когда город ещё назывался Византием, а когда Константин в 330 году заново основал его как свою новую столицу, Милион стал нулевым мильным камнем империи. На его основании были высечены расстояния до главных городов империи. Константин знал Золотой мильный камень на римском форуме и хотел свой, только пышнее: двойную триумфальную арку на четырёх больших арках с куполом наверху, а на куполе — статуи самого себя и своей матери Елены с крестом между ними, обращённые на восток.

Императоры всё время что-то к нему добавляли. Юстиниан, тот самый, что построил цистерну, в которую вы сейчас спуститесь, подарил ему солнечные часы. В восьмом веке его своды расписали сценами церковных соборов, а во времена иконоборчества Константин Пятый велел заменить их сценами с ипподрома, что кое-что говорит о его приоритетах.

Милион пережил разграбление 1204 года и завоевание 1453-го, а потом, в начале шестнадцатого века, просто исчез. Башня за ним — часть объяснения. Это сутерази, османская водонапорная башня, буквально «водяные весы»: когда расширили соседний акведук и поставили эту башню, Милион снесли. Так городская вода, вокруг которой и вертится вся история места у вас под ногами, добила самый знаменитый дорожный указатель города.

Где именно он стоял, никто толком не знал до 1967 года, когда снесли стоявшие сверху дома и за дело взялись археологи. Они нашли фундаменты и вот этот единственный обломок, а опознать его смогли потому, что он лежал рядом с изогнутым византийским водоводом, который повторяет угол Месы — главной улицы Константинополя, начинавшейся как раз здесь.

А теперь посмотрите на Айя-Софию. До цистерны Юстиниана здесь была большая общественная площадь, Стоя Базилика, с садами внутри колоннады, обращённой к храму, а до пожара 475 года тут стояла Императорская библиотека. От этой площади цистерна и получила своё имя, и лежит она прямо рядом с вами, под улицей. Улица, в свою очередь, названа по цистерне: Еребатан, то есть «ушедший под землю».

Остановитесь где угодно на мостке и запрокиньте голову: самое красивое здесь — то, что почти никто не фотографирует, верхушки колонн.

Выберите одну капитель, а потом посмотрите на соседние. Вот коринфская, вся в завитках аканта; рядом простой блок без всякой резьбы; дальше ионическая, с волютами. Они не совпадают, потому что никто и не собирался их подбирать. Большинство этих колонн сняли с разрушенных построек и свезли в Константинополь со всей империи, вместе с колоннами, что пошли в Айя-Софию, и вытесаны они из разных сортов мрамора и гранита. Лишь 98 из 336 были сделаны для этого зала. Остальные — подержанные, и потому цистерна — один из величайших складов вторичного стройматериала во всём античном мире, только приставленный держать крышу.

Сама крыша кирпичная. Строители прокопали до скального основания под двором императорской стои, поставили колонны рядами примерно в пяти метрах друг от друга, соединили их арками и перекрыли каждую ячейку кирпичным сводом. Проследите взглядом за рядами кирпича, и вы увидите, как они закручиваются кольцами и ёлочкой к середине каждой ячейки. Затем кирпичные стены и кирпичный пол покрыли толстым слоем хорасана — раствора на извести, — чтобы удержать воду.

Теперь найдите тонкие стальные стяжки, что тянутся от капители к капители, со звёздчатыми пластинами там, где они входят в камень. Они новые. Старые железные связи проржавели, и во время реставрации 2020–2022 годов их заменили стержнями из нержавеющей стали, чтобы этот зал легче пережил землетрясение. Те же работы очистили мрамор и кирпич от соляных кристаллов и биологических наростов и сняли пятидесятисантиметровую цементную штукатурку, нанесённую в середине двадцатого века.

И это лишь последняя глава в трёх веках латания. Первый османский ремонт провели в 1723 году, при султане Ахмеде Третьем, силами архитектора Мухаммеда-аги из Кайсери; второй — при Абдул-Хамиде Втором. С 1955 по 1960 год девять колонн, грозивших обрушиться, одели в толстую бетонную рубашку, а в 1968 году снова чинили треснувшую кладку и повреждённые колонны.

Остаётся вопрос, зачем водохранилищу вообще коринфские капители. Честный ответ у вас перед глазами. Колонны были под рукой, капители шли в придачу, и никто не рассчитывал, что их будут разглядывать. Веками их видели только те, кто проплывал здесь на лодке с лампой.

Эта прогулка заканчивается в северо-западном углу цистерны, у подножия двух колонн, там, ради чего большинство и спускается по лестнице: два огромных каменных лица Медузы, одно перевёрнуто, другое лежит на боку.

Начните с перевёрнутого. Подбородок наверху, а волосы растекаются по полу. В греческих мифах Медуза была одной из трёх сестёр-горгон, и всякий, кто встречался с ней взглядом, обращался в камень. На ней лежит отдельный резной блок-пьедестал, а уже из него поднимается колонна. Потом найдите вторую голову, повёрнутую на бок, под другой колонной.

Откуда они, никто не знает. Считается, что их взяли из какой-то позднеримской постройки, а камень, говорят, добыт в каменоломнях острова Проконнес. Нет никаких свидетельств, что хоть один из этих блоков служил основанием колонны до того, как попал сюда. И на виду они тоже не были. Их открыли только во время большой расчистки 1985–1987 годов, когда из цистерны вывезли больше 50 000 тонн ила.

Так почему вверх подбородком и набок? Есть три версии. Первая: строители повернули её нарочно, чтобы её взгляд утратил здесь, внизу, свою силу. Вторая: это обычное повторное использование — блок нужного размера положили так, как он подошёл, а углы вышли случайно. Третья видит в этом послание: старый языческий образ, опрокинутый христианским городом. Ни одну не доказать, и есть что-то правильное в том, что самое знаменитое в цистерне — именно то, чего никто не может объяснить.

К тому же зал здесь не совсем заканчивается. Сорок одну колонну на участке с этой, северо-западной стороны отгородили при Абдул-Хамиде Втором, и сегодня их не увидеть, так что пройденное вами — ещё не вся цистерна.

Эти головы далеко попутешествовали, не сдвинувшись с места. Дэн Браун поместил цистерну и её перевёрнутую Медузу в свой роман «Инферно» 2013 года, а развязка фильма 2016 года разыгрывается здесь, внизу. Но снимали фильм не здесь: в Будапеште построили декорацию — копию цистерны в натуральную величину, чтобы настоящей не было никакого вреда. Лицо перед вами — подлинное, и Медуза стоит на голове с шестого века.