Аудиогид по парку Гуэль,
пять остановок, бесплатно.

Встаньте на тротуаре улицы Олот лицом к стене. Она сложена из грубого камня с этого же склона, длина её — 210 метров, высота — от двух до четырёх метров, а сверху её покрывает плитка белыми и красными полосами. В это покрытие вделаны медальоны, пятнадцать штук, каждый 1,4 метра в поперечнике, и они снова и снова повторяют два слова: Park и Güell.

Первое слово английское не случайно. Эусеби Гуэль, промышленник, который за всё это платил, хотел воссоздать британские жилые парки, и название должно было об этом заявлять. То, у чего вы стоите, никогда не задумывалось как общественный парк. Это был частный жилой посёлок для состоятельных семей: около шестидесяти треугольных участков на голом каменистом склоне, который местные звали Мунтанья-Пелада, Лысая гора. Правила были строгими. Застроить разрешалось только шестую часть участка, и каждый дом должен был стоять так, чтобы не заслонять соседу солнце и вид на море. Гуэль доверил проект Антони Гауди, и в октябре 1900 года начались работы.

Теперь посмотрите поверх ворот на два павильона. Это была сторожка посёлка, и её закончили одной из первых: в описании, опубликованном 4 января 1903 года, оба павильона, внешняя стена и большая лестница за ними уже значатся построенными. Левый павильон был собственно сторожкой, с залом ожидания и телефонной будкой. Его башня — та самая, клетчатая, бело-синяя, и венчает её четырёхлучевой крест: такие кресты Гауди любил разворачивать лучами по сторонам света. Этот крест разрушили в 1936 году и вернули на место после гражданской войны. Правый павильон был домом самого привратника, Каса-дель-Гуарда, а купол на его крыше — гриб, скорее всего мухомор. Рёбра под шляпкой — кофейные чашки, вставленные среди плиток вверх дном.

В этом метод всего парка, и у него есть название: тренкадис, по-каталански «разбитое». Большая часть материала — заводской брак да разбитые чашки и тарелки.

Теперь ворота, их кованый узор похож на пальмовые листья. Их сделал Гауди, но попали они сюда из дома Висенс, одного из самых ранних его домов, и установлены в 1965 году. Его собственный замысел этого входа был куда причудливее: монументальные ворота с парой механических газелей, которые распахивались бы вместе со створками. Их так и не сделали.

Как и большую часть посёлка. Покупатели не пришли, и в 1914 году работы остановились: из шестидесяти домов стояли два. Всё за этими воротами построено для жителей, которые так и не появились.

Войдите в лес колонн и постойте минуту в тени. Вы внутри того, на чём держится площадь: восемьдесят шесть каннелированных колонн, каждая 6,16 метра высотой и 1,2 метра в толщину, несут потолок из пологих белых куполов. Этот зал задумывали как рынок посёлка, крытое место, где жители делали бы покупки. Когда посёлок не состоялся, от идеи рынка отказались.

Колонны дорические — или притворяются дорическими. Посмотрите на блок на верху любой из них. У настоящей дорической колонны он квадратный, а здесь восьмиугольный. Теперь посмотрите на внешний ряд, на колонны ближе всего к лестнице. Они наклонены. Классическая архитектура назвала бы это ошибкой. Собственное описание парка говорит точнее: наклон идёт против правил классической композиции и при этом даёт почувствовать тяжесть, которую колонны несут. И мраморными их тоже не назовёшь. Это раствор и бут, сделанные под мрамор, с оболочкой из битой плитки до высоты 1,8 метра.

А ещё это водосточные трубы. Площадь над вами нарочно оставлена без покрытия, чтобы дождь просачивался сквозь неё, а внутри колоннады водовод собирает воду и отводит её вниз, в цистерну у вас под ногами. Это та самая цистерна, чей перелив вы только что видели в пасти дракона.

Теперь посмотрите вверх. По плану колонн должно было быть девяносто. Четыре Гауди убрал и в четыре проёма в потолке поместил четыре больших круглых медальона диаметром три метра. Это солнца с двадцатью лучами, и они обозначают времена года. Вокруг них, в центрах меньших сводов, — четырнадцать круглых медальонов примерно по метру в поперечнике, полных завитков, винтовых линий и спиралей. Это фазы Луны. Там, где колонн не хватает, пространство раскрывается и читается как три нефа, словно в церкви.

Этот потолок сделал Жузеп Мария Жужоль, родившийся в Таррагоне в 1879 году, на двадцать семь лет моложе Гауди и самый изобретательный из всех его соратников. Он работал с ним и над домом Бальо, и над домом Мила. Здесь, наверху, он работал с керамическими осколками и простыми отходами. Если вам нужно одно место в парке, где фантазия помощника свободно разгуливает внутри конструкции его учителя, — это этот потолок.

Собственная история парка относит его к раннему времени: уже в 1907 году площадь наверху использовали для мероприятий, и парк делает из этого вывод, что к тому времени у зала была крыша. С тех пор медальоны требуют ухода и значатся в списке реставрационных проектов парка. Прежде чем идти дальше, постойте минуту под ближайшим солнцем. Каждый из этих осколков кто-то выбрал.

Вы оставили яркую площадь позади, пройдя через железные ворота, и свет сразу меняется. Сальвадор Дали говорил, что кованый узор этих ворот похож на телячью печень. Запомните это и потом оглянитесь на них.

Перед вами галерея из грубого камня, которая изгибается над головой, как волна, готовая обрушиться. Она тянется на 83 метра вдоль подпорной стены и держится на двойной колоннаде, внутренние колонны которой наклонены к склону. Сам парк называет её одним из лучших образцов органической архитектуры Гауди, и суть в том, что у наклона здесь есть задача. Эти колонны — контрфорсы. Они удерживают склон. Некоторые авторы видят здесь романский клуатр, возможно навеянный клуатром собора в Эльне; но здесь изогнутая внутренняя стена самого портика наклоняется, следуя естественному уклону местности.

Камень не обработан — так же, как на виадуках, несущих дороги вокруг парка, которые Гауди сложил из породы, взятой прямо на участке. Поэтому всё здесь кажется выросшим, а не построенным. Этой идеи он держался везде, где мог: деревья, уже росшие на этой земле, рожковые и оливковые, оставили на месте, а новыми сажали средиземноморские виды, которым нужно мало воды.

Теперь найдите фигуру. Среди колонн одна вырезана в виде женщины с узлом на голове — прачки, несущей орудия своего ремесла. По ней и назван портик. О её прообразе спорят. Некоторые исследователи считают, что Гауди процитировал знаменитую древнеегипетскую статуэтку из Лувра — «Носительницу даров». Стоя здесь, вы поймёте почему.

Теперь посмотрите, куда ведёт дорожка. Она идёт над старыми садами дома Ларрард — загородного дома, который стоял на этой земле ещё до парка и который Гуэль в 1907 году сделал своим жилищем. Он жил там до самой смерти в 1918 году, а с 1931 года в доме школа. В дальнем конце портик переходит в спиральный пандус на витых колоннах, который вьётся вниз к дому, — та же конструктивная идея, закрученная штопором.

Встаньте поближе к прачке и посмотрите вверх, мимо её головы. Она несёт тот же вес, что и любая другая колонна в ряду.