Аудиогид по Гамбургскому кунстхалле,
пять остановок, бесплатно.

Он стоит к вам спиной и никогда не обернётся. Мужчина в тёмно-зелёном сюртуке на скальном выступе, с посохом в правой руке и ветром в волосах, смотрит на то, чего вам видеть не положено. Девяносто пять на семьдесят пять сантиметров. Меньше, чем плакаты с ним.

Каспар Давид Фридрих написал эту картину около 1817 года. В Кунстхалле говорят «около 1817 года», а не называют точный год, потому что он её не подписал и не датировал, и по той же причине во множестве книг напечатано 1818.

Пейзаж настоящий — и это не одно место. Фридрих собрал его из рисунков, сделанных в пеших походах по песчаниковому краю южнее Дрездена, за сотни километров отсюда. Скала, на которой стоит человек, взята с листа, нарисованного третьего июня 1813 года при подъёме на гору Кайзеркроне, и на полях того рисунка он записал себе, на какой именно высоте над самой верхней точкой камня должна лежать линия горизонта. Конусообразная вершина слева вдали — Розенберг, по этюду мая 1808 года. Плоская глыба, отвечающая ей справа, — Циркельштайн. Зубчатая гряда слева на среднем плане — Гамриг близ Ратена, слегка прибранный. Он выстроил страну, которой нет, из мест, которые есть.

Так кто же он? Никто не знает. В Кунстхалле говорят об этом прямо: нет ни одного надёжного свидетельства, по которому этого человека можно было бы опознать, и все периодические попытки дать ему имя не опираются ни на что. А вот что музей утверждает: Фридрих, вероятно, не хотел, чтобы вы влезали в его шкуру. Вы стоите за человеком, который стоит перед видом, и вид от вас скрыт. Тема этой картины — не горы. Это кто-то, кто смотрит на горы, и вы, кто смотрит на него.

Для Фридриха она необычна ещё и двумя совсем простыми вещами. Он редко писал в вертикальном формате. И редко ставил одну-единственную фигуру такой крупной и такой неизбежной в центр чего бы то ни было.

Дорога к этой стене была не гладкой. Ещё в 1947 году картину показывали под чужим именем: она числилась работой современника Фридриха Карла Густава Каруса и называлась «Странник над бездной». В июле 1949 года берлинский торговец предложил её Гамбургскому кунстхалле, и тогдашний директор Карл Георг Хайзе отказался. Понадобился ещё двадцать один год. В декабре 1970 года Вернер Хофман, всего год как возглавивший этот музей, уговорил Фонд гамбургских художественных собраний, Stiftung für die Hamburger Kunstsammlungen, купить её через штутгартского торговца за шестьсот тысяч немецких марок. С тех пор она висит здесь как постоянный депозит этого фонда, и за полвека стала самой тиражируемой немецкой картиной девятнадцатого века.

Женщина, прижавшая ладони к лицу, синий покров, сорванный с неё рывком, и скамья мужчин в красном, которые смотрят. Жером написал ровно ту секунду, когда покров срывают, поместил всё это в зал суда и усадил вас в первые ряды.

История греческая и очень старая. Фрина была гетерой, куртизанкой, родом из Феспий, и, как считается, позировала Праксителю, когда он высекал Афродиту Книдскую. Её судили за нечестие: обвинение состояло в том, что она сравнила собственную красоту с красотой богини. Когда приговор стал складываться не в её пользу, её защитник Гиперид сорвал с неё покров, и её оправдали. В Кунстхалле называют картину примером победы зрения над словом.

Посмотрите, что она делает руками. Она закрывает лицо, а не тело. У музея есть для этого формула — обнажающее сокрытие: она прячется от стыда и в том же движении себя выставляет, и Жером прекрасно знал, что это сделает с залом.

Теперь посмотрите на судей. Ряды красного, склонённые фигуры, вытянутые шеи, один в глубине вскочил и вскинул обе руки. А посреди всего этого, на постаменте, — маленькая золотая Афина с именем по-гречески на основании. Вся суть обвинения в богине, и ни один человек на картине на неё не смотрит.

Парижскому салону 1861 года было не до смеха. Критики называли картину порнографией, а хуже того, на их взгляд, обвиняли Жерома в том, что он стащил античный сюжет в современность и сделал его банальным. Он отчасти работал по фотографиям: моделью была Мари-Кристин Леру, и Жером заказал фотографу Надару её съёмку, чтобы писать с отпечатков.

Одно уточнение, раз уж название, под которым картина прославилась, говорит об ареопаге. Античные источники, описывающие этот процесс, вовсе не помещают его перед ареопагом. Комедиограф Посидипп относит суд к гелиее. Ареопаг придумал Жером, и звучит он лучше.

Скандал сделал картину знаменитой. Её гравировали, копировали и высмеивали до конца века. В 1884 году американский карикатурист Бернард Гиллам перерисовал её для журнала Puck как «Фрину перед чикагским трибуналом», поставив на её место погрязшего в скандалах кандидата в президенты Джеймса Блейна, а на место Гиперида — газетного издателя Уайтлоу Рида. Сама картина попала в Гамбург более тихим путём. Лондонский банкир, родившийся в этом городе, Джон Генри Шрёдер, купил её у торговца в 1866 году и завещал Кунстхалле в 1910 году, тем же завещанием, которым сюда пришёл бюст Бернини, с которым вы встретитесь этажом ниже.

У мрамора не бывает оспин, а у этого мрамора они есть. Посмотрите на две маленькие впадинки по бокам от носа и на щетину, врезанную в щёки и подбородок. Это высек двадцатипятилетний.

Человек на портрете — Алессандро Дамашени Перетти Монтальто, которого его двоюродный дед, папа Сикст Пятый, сделал кардиналом в пятнадцать лет. Он вырос в серьёзного покровителя искусств и в фигуру, которую любили в политике папского государства, и позировал для этого бюста незадолго до смерти. Он умер в 1623 году, через несколько месяцев после того, как работа была закончена. Джан Лоренцо Бернини к тому времени уже построил для садов его виллы под Римом фонтан с Нептуном и Тритоном. Восхождение Бернини к званию скульптора барочного Рима едва началось.

Посмотрите, что делает камень. Грудь развёрнута в одну сторону, голова повёрнута обратно, и складки короткой наплечной пелерины, моццетты, идут за ней. В Кунстхалле описывают цель без всякого смущения: оживить мраморный бюст — то, что скульпторы считают своей собственной задачей со времён истории о Пигмалионе. Новая поверхность была отполирована до блеска и отзывалась на малейшую перемену света в зале. Обойдите бюст кругом — с каждой стороны это другое лицо.

Потом он исчез почти на три столетия. Он зафиксирован на вилле Монтальто в начале 1660-х годов и в Каса Перетти в 1682 году, а дальше след обрывается. Когда Рудольф Виттковер издал в 1955 году основной каталог скульптуры Бернини, этого бюста в нём не оказалось, потому что для науки он больше не существовал.

А в Гамбурге он был с 1910 года. Банкир по имени Джон Генри Шрёдер, родившийся в этом городе как Иоганн Генрих Шрёдер, уехал в Лондон, возглавил семейный банк, переделал имя на английский лад и собрал коллекцию. Из неё в Кунстхалле пришли шестьдесят три картины и восемь скульптур, сорок восемь из них музей хранит до сих пор, и одна из них — тот самый Жером этажом выше. Бюст стоял здесь никем не замеченный до 1983 года, когда в нём узнали ранний шедевр Бернини.

Одно так и не решено. Исследователи доказывали, что бюст сделан для надгробия: это объяснило бы непокрытую голову и обращённый внутрь взгляд и означало бы, что памятная плита, рядом с которой он должен был стоять, так и не была высечена. Единственное место установки, которое хоть кто-то может действительно подтвердить документами, — это вилла.